В 2000 году, когда новый век только начинался, в клубе «Товарищ» зажегся «Светлячок». Сейчас в хореографическом коллективе — 30 человек, десятки наград престижных конкурсов и своя философия: брать всех, любить без условий и не уговаривать оставаться. Руководитель «Светлячка» Светлана Гришина — выпускница Калининградского культпросветучилища, балетмейстер с 40-летним стажем. В интервью она рассказала, почему народный танец побеждает TikTok, как удержать подростков и при чём тут баба Яга.
— Светлана Александровна, коллектив «Светлячок» создан в 2000 году. Это был год начала новой эпохи и вашей большой истории. С чего всё начиналось? Было ли страшно начинать с нуля?
— Не очень страшно, потому что опыт уже был. До этого я работала по распределению в Калининградской области. А в 1999 году пришла вести ритмику в клубе «Товарищ». Тогдашний директор предложила: «А давай сделаем танцевальный коллектив». Я согласилась. Мы набрали детей — трёх-, четырёх-, пятилеток. И уже на следующий год шестилетки выступали на Дне города на открытой площадке. В общем, повезло с детьми, повезло с идеей.
— Почему все ваши награды — в народном танце? Это стратегия?
— Я сама танцевала народные танцы, хотя думала о другом. Но так получилось, что в нашем любительском коллективе преподаватель, уходя, сказала: «Могу только тебе оставить коллектив». И я пошла учиться. В училище у нас был прекрасный преподаватель Виктор Фирсович Добродеев. Мы его обожали. Он вёл постановку танца. Мы уже взрослые были (18−19 лет), а он с нами — как с маленькими. Сейчас понимаю: это было как в мультике «Баба Яга против». Мы пытаемся доказать, почему сделали так, а он через свои подходы нас разубеждал… Может, он нас и научил, как работать с детьми: не задавить, а направить.
— Почему выбрали название «Светлячок»? Что оно символизирует?
— Задача назвать коллектив всегда непростая. Не хотелось повторять чужие названия. «Светлячок» появился как-то сам собой, а потом пришло осознание. Родился девиз: «Мы маленькие, но мы светимся». Нас мало, но мы стараемся, чтобы от нас шли радость и тепло. Это детей всегда подстёгивало. А вообще мы — одна семья. У нас нет второго состава. Я всегда говорю: тебе не нравится танцевать с этим человеком? Значит, дотяни его до такого уровня, чтобы тебе нравилось. Идея — освещать пространство вокруг и делать так, чтобы люди тянулись к тебе.
— За 25 лет выросло не одно поколение. Менялся ли стиль, репертуар, подход?
— Каждый ребёнок индивидуален. Раньше детки были другими, сейчас они такие. Но стиль не меняется. Я начинала народницей, и сейчас у нас народное направление. Есть новые постановки, но мы стараемся сохранить и то, что было удачно поставлено раньше. Сохраняем и нарабатываем новое.
— Интерес к народному танцу за четверть века вырос или упал?
— Трудно сказать. Есть дети, чьи родители сами танцевали у меня. Девочке сейчас 4 года, весной исполнилось, а её мама ходила ко мне в «Светлячок». Или недавно пришла девочка, мама говорит: «Я танцевала в «Москвиче», хотела пойти дальше, но не сложилось. Думала, дочка пойдёт на современные танцы. А дочка говорит: нет, мам, я народница». Нельзя ребёнка заставить насильно — он сам придёт к тому, что ему ближе.
— Сколько сейчас в «Светлячке» человек и в чём разница между младшей группой и основным составом?
— Любви моей хватает на всех. Детей больше тридцати. Но это очень мало для коллектива, поэтому мы — светлячок: маленькие, но светимся. Разница в том, что маленькие любят сказку: гномики, бабочки, зайчики, игровое. А когда становятся старше — переходят к народным движениям. Но база остаётся базой: станок, середина, партер, диагонали. Просто адаптировано под возраст. Со старших спрос больше, постановки серьёзнее. Главное — любить детей. Если мы понимаем друг друга, будет результат.
— Есть ли система отбора? Кто-то приходит для общего развития, кто-то метит в солисты?
— Системы отбора нет. Сейчас много коллективов, и хороший результат бывает там, где отбор. Но у нас отбора нет. Берём всех. Есть дети, которые не слышат музыку, с плохим чувством ритма, кто-то полненький — даже родители переживают. Но сцена помогает раскрыться. Если ребёнок хочет танцевать, он забудет про лишний вес и про то, что «не слышит». Он будет стараться, работать, смотреть на тех, у кого лучше получается. Мы тянем слабых до сильных. Мы — одна семья.
— Как понять, что ребёнок из группы-спутника готов перейти в основной состав?
— Обычно сразу видно: этот будет танцевать. Но какое-то время ему нужно постоять лицом к станку, встать на ноги уверенно. А потом — почему нет? Если ребёнок готов на большее — надо дать ему большее!
— Подростковый возраст, 14−16 лет. Как удержать, кроме любви к танцу?
— Любовь на первом месте. Но мы очень тесно работаем с родителями. Бывает кризис, ребёнок готов бросить. У меня есть многодетная семья: сейчас занимается уже третья девочка, две старшие выросли, стали врачом и биологом. А в своё время старшие хотели бросить. Я тогда сказала: это ваш выбор. Мама была в панике: «Они думали, вы их будете уговаривать». А я убеждена: нельзя уговаривать. Ребёнок должен принимать решение самостоятельно и осознанно. При этом я их люблю, каждый уходящий отрывает от меня кусочек. Если захотят вернуться — всегда буду рада. Но уговаривать не буду. Кстати, девчонки вернулись через месяц. Ещё раз повторю: важна работа с родителями. Без них я никуда: и финансы, и костюмы, и поддержка. Не диктовать, а помочь ребёнку принять правильное решение — наша общая работа.
— Ваши воспитанники редко становятся профессионалами, уходят в другие профессии. Что им дают занятия танцем?
— Прежде всего — уверенность в себе. Человек становится самодостаточным. Если уж он выкрутился на сцене, когда юбка упала… Таким и по жизни идти легче.
— Выпускники приходят? Возвращаются?
— На 25-летие я приглашала всех. И была удивлена, как много людей пришло. Не все, кто хотел, смогли: одна выпускница защищала диплом в МГУ. Пришли её родители — это тоже дорогого стоит. Мы до сих пор общаемся, созваниваемся, переписываемся и с родителями, и с детьми, которые уже закончили. Так что связь есть.
— Вы ведёте лекции по истории хореографии и мастер-классы. Сложно ли современным детям, привыкшим к гаджетам, объяснить красоту и смысл народного танца?
— Если ребёнок готов воспринимать — он воспримет. Но, конечно, приходится учитывать специфику поколения и использовать современные возможности. Стараешься показать видео, рассказать, как всё начиналось. Хорошо рассказывать историю танца на легендарных ансамблях — Моисеева, «Берёзки». И всем советую: сходите, посмотрите не на экране телефона, а вживую. Дети слушают, задают вопросы, проявляют интерес.
— Вы работаете по специальности, которую получили, и вам это нравится. Редкое сочетание…
— Да, я люблю детей, и они ко мне тянутся. В другой раз говоришь: «Девчонки, не висните на мне, упадём все вместе». Скучают, даже если два-три дня не видимся. Обычно я не ругаюсь, только поправляю. Но бывает, начинаешь выговаривать — и они головы сникли. А дашь малейшую зацепочку: «Я в вас верю» — и глазки загорелись.
Конечно, не все в жизни бывает гладко. Но мы же семья, мы одно целое. А еще важно, что руководство нашего ТКС «Товарищ» Ильмира Мустафовна Валеева всегда поддерживает, всегда готово «подставить плечо».
Конечно, не все в жизни бывает гладко. Но мы же семья, мы одно целое. А еще важно, что руководство нашего ТКС «Товарищ» Ильмира Мустафовна Валеева всегда поддерживает, всегда готово «подставить плечо».
— Ваше профессиональное пожелание юным «светлячкам».
— Расти в танцевальной карьере, если можно так сказать. Танцевать и не бросать. Самое главное — быть честными с собой. Танец — это не вся жизнь, но, как в «Золушке»: «Что мы будем делать? — Танцевать!» А ещё — в любых сложных ситуациях не теряться и быть на высоте.
